Мой друг Мишка

    Мишка – мой друг. Мы дружим с ним уже давно, с самого детского сада, ведь туда нас привели вместе, в один день. Я с мамой пришёл, и он – тоже со своей мамой.      

   Оставили они нас с Мишкой в коридоре, а сами куда-то ушли. Стоим мы друг против друга и смотрим в упор. Он ещё и ногу в сторону отставил. Не понравился мне сначала: сразу было видно, что маменькин сынок. Пришёл в шортиках голубых, в футболочке беленькой, и волосы приглажены так, как будто на сцене выступать собрался.

      Да и я Мишке тогда не очень-то понравился. Это он мне после говорил. Мол, пришёл в наглаженных брючках, в белой рубашке, как будто взрослый, чуб дыбом поставил, а мать всё по головке гладит да сыночком называет. Вот и он тоже решил, что я маменькин сынок.

     А потом мы опять с ним вместе сидели на стульчиках в какой-то большой комнате, ждали воспитательницу, и никто из нас не заплакал, когда мамы уходили.

     В это время в одну дверь то и дело заглядывали девчонки и хихикали, как они любят это делать. Вот тогда уже он начал мне нравиться, потому что, как девчонки ни старались, он на них-ноль внимания.

     После Мишка мне тоже признался, что тогда и я ему начал нравиться. Вот так и появилась наша с ним дружба. С той поры мы уже не расставались. Шкафчики в садике были рядом, и кровати рядом стояли. Мы и болели с Мишкой даже в одно и то же время. Наедимся на прогулке снега. Смотришь: он заболел, а за ним и я.

     И в столовой приходили друг другу на выручку. Я не люблю манную кашу – Мишка за меня съест. А он терпеть не может овсянки – тут уж я на помощь приду.

     Нашу дружбу даже воспитатели другим ребятам в пример ставили.

     Мы и в школу пошли вместе. Наши мамы попросили, чтобы нас за одну парту посадили. Уже четвёртый год как с ним сидим.

     Но вот в школе всё и началось, правда не сразу, а в 3-ем классе. Я думал, что всё останется, как в садике: будем выручать друг друга. Но всё оказалось по-другому.

     Не люблю я математику, да и русский тоже хромает у меня. Мишке почему-то все предметы нравятся. Мог бы иногда, чтоб меня не обижать, хотя бы одну «тройку»  по какому-нибудь предмету получить. Так нет, всё «пятёрки», «четвёрки» даже редко бывают.

     Вот из-за этого и дала наша дружба трещину. А тут ещё на диктанте неприятность произошла. Я едва уговорил Мишку поменяться тетрадками, чтобы он у меня ошибки исправил. А его тетрадь я так, для отвода глаз, смотрел, чтоб Наталья Николаевна, наша учительница, ничего не заподозрила.

     И я никогда не думал, что у Мишки  ошибки тоже могут быть. А тут смотрю: у него слово «чайка» с маленькой буквы написано. Ну, Мишка, неужели забыл, что это кличка птицы. Их ведь много, и у каждой своё имя: птица Ворона, птица Синица. Я, конечно, исправил «ч» на большую букву, а Мишке не стал говорить: пусть будет для него сюрпризом. Он должен был получить «четвёрку» из-за этой ошибки, а получит «пятёрку». Вот уж  обрадуется: очень Мишка из-за оценок переживает.

     Мы после незаметно обменялись тетрадками и сдали их.

     Я с нетерпением ждал следующего дня, когда Наталья Николаевна объявит нам оценки, и уже заранее представлял, как обрадуется Мишка тому, что я нашёл у него ошибку. Но учительница почему-то всё тянула время: перебирала на столе какие-то листочки, тетрадки, то вдруг внимательно смотрела то на Мишку, то на меня.

     Наконец-то, когда мы все уже устали ждать, она вдруг сказала: «Меня огорчили работы двух учеников: Миши и Коли. Один из них мог получить «пятёрку», но после проверки добавил себе ошибку, решив, что слово «чайка» — это имя собственное, а потому пишется с заглавной буквы. Другой же мог получить «четвёрку», он даже исправил ошибку в том же слове, но очень много исправлений. Поэтому я поставила «тройку».

     Затем она молча раздала наши тетради и, наверное, по ошибке, положила передо мной Мишкину и мою. А уже около стола сказала: «Каждый исправляет именно свои ошибки».

     Вот только теперь я понял, почему Наталья Николаевна положила мне две тетрадки: все ошибки были сделаны мной. А Мишка в это время, отвернувшись, молча смотрел в окно.

     И я понял: в нашей с ним дружбе уже не трещина, а целый овраг. Вот и думаю теперь, как через него мостик к Мишке перебросить. Может быть, смогу, если постараюсь учиться не хуже его. А я обязательно постараюсь! Слово даю! Ведь Мишка — мой друг!

Г.Гузь